Latest Articles


20.08.2014
Szabolcs Pogonyi

After democratic transition

Will democracy in east-central Europe survive the economic crisis? Are democratic institutions and the middle classes strong enough to counter the authoritarian Left and Right? The real test for east-central European democracies is yet to come, writes Szabolcs Pogonyi. [Russian version added] [ more ]

18.08.2014
Ivan Krastev

The global politics of protest

14.08.2014
Kenan Malik

Is there something about Islam?

13.08.2014
Claus Offe

Europe in the trap

06.08.2014
Lina Ekdahl

What do you want

New Issues


Eurozine Review


06.08.2014
Eurozine Review

What are you doing here?

In "Kultura Liberalna", star economist "Tomсs Sedlсcek" tells us not to trust economists; "Glфnta" asks questions about migration; "Osteuropa" expresses concern over parallels between Ukraine and Bosnia; "Merkur" reveals the true significance of the oligarch's yacht; "openDemocracy" assesses the impact of the longest anti-government protest in Bulgarian history; "Il Mulino" reflects upon Isaiah Berlin's Zionism; in "Blфtter" Heribert Prantl argues for a democracy without barriers; "La Revue nouvelle" revisits the effects of the Schlieffen-Moltke plan; "L'Homme" considers the role of women activists in fighting for human rights; "Res Publica Nowa" explores the politics of place, from Pomerania to Istanbul; and "GAM" talks to Edith Ackermann about talent, intuition, creativity.

23.07.2014
Eurozine Review

The world's echo system

09.07.2014
Eurozine Review

Courage of thought vs technocracy

25.06.2014
Eurozine Review

Every camera a surveillance camera

11.06.2014
Eurozine Review

All about the beautiful game



http://www.eurozine.com/articles/2011-05-02-newsitem-en.html
http://mitpress.mit.edu/0262025248
http://www.eurozine.com/about/who-we-are/contact.html
http://www.eurozine.com/articles/2009-12-02-newsitem-en.html

My Eurozine


If you want to be kept up to date, you can subscribe to Eurozine's rss-newsfeed or our Newsletter.

Articles
Share |


Холокост: игнорируемая реальность


Хотя нынешняя Европа процветает, ее писатели и политики поглощены интересом к смерти. Массовое уничтожение мирных европейских граждан в 1930-1940-е годы постоянно упоми- нается в запутанных дискуссиях, касающих ся исторической памяти, а отношение к тем собы- тиям рассматривается в качестве возможной основы грядущей общеевропейской этики. Бюрократические машины нацистской Германии и Советского Союза перерабатывали индивидуальные жизни в массовую смерть, а отдельных людей – в строчки из квот на убийства. Советы скрывали многотысячные расстрелы в дремучих лесах и фальсифицировали статистику регионов, где население морили голодом; а немцы использовали труд рабов для того, чтобы закапывать тела евреев или сжигать их в гига- нтских печах. Историкам еще предстоит, причем самым скру- пулезным образом, пролить свет на эти тени и эти жертвы. Мы пока не справились с такой задачей. Освенцим, преимуществен- но воспринимаемый как адекватный, или даже окончательный, символ злодейства массовых убийств, оказывается фактически лишь отправной точкой познания, намеком на окончательный расчет с прошлым, который еще предстоит сделать.

Eurozine conference Vilnius 2009


Under the heading "European histories", the 22nd European Meeting of Cultural Journals explored the role of history and memory in forming new identities in a Europe in change. [more]
Те же факторы, которые формируют познания об Освенциме, искажают наше понимание Холокоста. Мы знаем об Освенци- ме потому, что там остались выжившие, а выживать удавалось благодаря тому, что он являлся не только "фабрикой смерти", но и трудовым лагерем. Среди тех, кто выжил, были преиму- щественно западноевропейские евреи, так как именно в этот лагерь их обычно отправляли. После Второй мировой войны евреи из Западной Европы могли писать и публиковать все, что хотели, тогда как выжившие в Восточной Европе, оказавшиеся за "железным занавесом", не могли этого делать. В итоге на Западе воспоминания о Холокосте стали, хотя это и происхо- дило очень медленно, неотъемлемой частью исторического письма и общественного сознания.

Та форма истории выживших, самым известным примером которой стали работы Примо Леви, довольно неадекватно отражает реальность массовых убийств. "Дневник Анны Франк" касается сообщества ассимилированных европейских евреев, голландских и немецких, трагедия которых, несмотря на весь ее ужас, была лишь малой частью Холокоста. В 1943-м и 1944 годах, когда уничтожению подверглась большая часть запад- ноевропейских евреев, Холокост был в значительной мере за- вершен. К концу 1942 года две трети евреев, которых убили во время войны, были уже мертвы. Основную долю тех жертв, а именно польских и советских евреев, расстреляли в траншеях или отравили угарным газом, вырабатываемым автомобильны- ми двигателями и закачиваемым в газовые камеры, в Треблин- ке, Белцеке и Собиборе в оккупированной Польше.

Принятие Освенцима в качестве символа Холокоста просто исключает тех, кто был в центре этих исторических событий. Ведь наибольшая группа жертв Холокоста – придерживавшие- ся ортодоксальной веры и говорившие на идиш евреи Польши (в презрительном немецком определении – Ostjuden) – были культурно чужды жителям Западной Европы, включая запад- ноевропейских евреев. В определенной степени память о Холокосте по-прежнему маргинализирует их. Лагерь уничто-жения Освенцим-Биркенау был построен на территории сов- ременной Польши, хотя в то время она принадлежала герман- скому рейху. Таким образом, для современных посетителей Освенцима он ассоциируется именно с Польшей, хотя польские и советские евреи здесь почти не погибали. Две крупнейшие группы жертв выпадают из этого символа памяти.

В адекватной трактовке Холокоста его центральным собы- тием следует считать операцию "Рейнхард" – уничтожение польских евреев в 1942 году. Польские евреи составляли самое большое еврейское сообщество в мире, а Варшава была наибо- лее важным еврейским городом. Эта община была истреблена в Треблинке, Белцеке и Собиборе. Почти 1,5 миллиона евреев были убиты в этих трех местах, из них около 780 863 в одной Треблинке. Лишь несколько десятков человек смогли выйти оттуда живыми. Белцек, который был крупнейшим местом Хо- локоста после Освенцима и Треблинки, вообще плохо известен. Между тем, около 434 508 евреев погибли на этой "фабрике смерти", и только двое или трое выжили. Еще около миллиона польских евреев были уничтожены в других местах, в Хелмно, Майданеке или Освенциме, а многие были расстреляны кара- тельными отрядами в восточных областях Польши.

В целом же от пуль погибло столько же евреев, сколько было убито в газовых камерах, причем расстрелы происходили в ос- новном на востоке, а это почти стерлось из нынешней памяти. Второй наиболее важной частью Холокоста стали массовые расстрелы в восточной Польше и Советском Союзе. Их начали Einsatzgruppen SS, которые в июне 1941 года расстреливали мужчин-евреев, затем, в июле, начали уничтожать еврейских женщин и детей, а в августе и сентябре приступили к поголов- ному истреблению еврейского населения. К концу 1941 года немцы (вместе с местными вспомогательными частями и ру- мынскими войсками) убили около миллиона евреев в Совет- ском Союзе и бывших прибалтийских государствах. Эта цифра равна общему количеству евреев, умерщвленных в Освенциме за всю войну. К концу 1942 года немцы (снова при содействии местных пособников) расстреляли еще 700 тысяч евреев, пос- ле чего на оккупированных советских территориях еврейское население просто исчезло.

ли Einsatzgruppen SS, которые в июне 1941 года расстреливали мужчин-евреев, затем, в июле, начали уничтожать еврейских женщин и детей, а в августе и сентябре приступили к поголов- ному истреблению еврейского населения. К концу 1941 года немцы (вместе с местными вспомогательными частями и ру- мынскими войсками) убили около миллиона евреев в Совет- ском Союзе и бывших прибалтийских государствах. Эта цифра равна общему количеству евреев, умерщвленных в Освенциме за всю войну. К концу 1942 года немцы (снова при содействии местных пособников) расстреляли еще 700 тысяч евреев, пос- ле чего на оккупированных советских территориях еврейское население просто исчезло.

Таким образом, этапами Холокоста были операция "Рейн- хардт", массовые расстрелы на оккупированных территориях, Освенцим, или, рассуждая географически, Польша, Советский Союз и другие восточно-европейские государства. Из 5,7 мил- лиона уничтоженных евреев около 3 миллионов составили граждане довоенной Польши, еще один миллион – граждане довоенного СССР: в сумме это 70% общей численности. (За пределами Польши и Советского Союза наибольшее число ев- реев погибло в Румынии, Венгрии и Чехословакии. Если при- нять во внимание эти жертвы, восточноевропейский характер Холокоста становится еще более очевидным.)

Но даже этот подкорректированный образ Холокоста не пе- редает в полной мере масштабов политики массовых убийств, осуществлявшейся немцами в Европе. "Окончательное реше- ние", как его называли нацисты, первоначально было лишь од- ним из убийственных проектов, которые надлежало реализо- вать после победоносной войны против СССР. Если бы все шло, как ожидали Гитлер, Гиммлер и Геринг, немецкие силы запустили бы план под условным названием "Голод" в Советском Союзе зимой 1941-1942 годов. После того, как вся украинская и южнорусская сельскохозяйственная продукция начала бы поступать в Германию, около 30 миллионов жителей Белорус- сии, северной России и советских городов оказались бы обре- ченными на голодную смерть. Этот замысел выступал только прелюдией генерального плана "Ост", предполагавшего коло- низацию западной части Советского Союза и предусматривав- шего уничтожение около 50 миллионов человек.

Политика, проводимая немцами, очень напоминала реали- зацию этих планов. Они изгнали полмиллиона поляков неев- рейского происхождения с земель, аннексированных рейхом. Нетерпеливый Гиммлер отдал приказ приступить к осущест- влению первой фазы генерального плана "Ост" в восточной Польше, в результате чего 10 тысяч польских детей были убиты, а 100 тысяч взрослых изгнаны. Вермахт неуклонно и последовательно умертвил голодом около миллиона людей в осажденном Ленинграде, а еще 100 тысяч скончались от спланированного немцами голода в украинских городах. Бо- лее 3 миллионов советских солдат умерли от истощения или болезней в немецких лагерях для военнопленных. Эти люди были уничтожены целенаправленно: как и в ситуации с бло- кадой Ленинграда, здесь вполне присутствовали и осознание последствий, и намерение уморить людей голодом. Если бы Холокоста не было, этот эпизод вспоминали бы как наихудшее военное преступление за всю новейшую историю.

Под предлогом борьбы с партизанами немцы уничтожили 750 тысяч человек, из них около 350 тысяч в одной только Бе- лоруссии, и меньшее, но сопоставимое число в Польше и Юго- славии. В ходе подавления Варшавского восстания 1944 года немцы убили более 100 тысяч поляков. Если бы Холокоста не было, эти акции "возмездия" тоже могли бы рассматриваться как величайшие военные преступления. Но на деле подобные эпизоды – например массовую гибель советских военноплен- ных от голода – почти не вспоминают за пределами стран, которых они касаются напрямую. Немецкая оккупационная политика убивала гражданских лиц нееврейского происхож- дения и другими способами: например тяжелым трудом в кон- центрационных лагерях. И снова здесь гибли преимуществен- но люди из Польши или Советского Союза.

В целом в ходе массовых расправ немцы уничтожили более 10 миллионов граждан, половину которых составляли евреи и другую половину – не евреи. И те и другие были в основном из одной части Европы. Проект уничтожения евреев был прак- тически реализован; план истребления славян удалось выпол- нить лишь частично.

Освенцим – лишь предисловие к Холокосту, а сам Холо- кост – только намек на окончательные цели Гитлера. Романы Гроссмана "Все течет" и "Жизнь и судьба" смело повествуют о нацистском и советском терроре, напоминая нам о том, что картина немецкой политики массовых убийств по-прежне- му остается неполной, как и история всех жестокостей, тво- римых в Европе середины ХХ века. Она упускает из виду то государство, разрушением которого был озабочен Гитлер, еще одну страну, также уничтожавшую людей в массовом по- рядке, – Советский Союз. В эпоху сталинизма, то есть между 1928-м и 1953 годом, вследствие советской политики погибли, по сдержанным оценкам, более 5 миллионов европейцев. Та- ким образом, выявляя совокупную численность гражданского населения Европы, погубленного тоталитарными режимами в середине ХХ века, следует учитывать три группы приблизи- тельно равной величины: это евреи, убитые немцами, не евреи, уничтоженные немцами, и советские граждане, истребленные собственным государством. Как правило, германский режим убивал штатских, которые не были немецкими гражданами, в то время как советский режим убивал штатских, которые были собственными гражданами.

Советские репрессии ассоциируются с ГУЛАГом в той же сте- пени, в какой нацистские репрессии – с Освенцимом. ГУЛАГ, невзирая на все ужасы рабского труда, не был системой массо- вого уничтожения. Если мы исходим из того, что массовая ги- бель гражданских лиц является предметом нашей политичес- кой, этической и правовой озабоченности, ГУЛАГ и Освенцим надо оценивать по одному и тому же историческому критерию. Мы знаем о ГУЛАГе благодаря тому, что он представлял собой систему трудовых лагерей, но не набор учреждений, приспо- собленных для убийства. Через ГУЛАГ прошли около 30 мил- лионов, и 3 миллиона из них погибли. Но большинство людей брошенных в сталинские лагеря, вернулись назад живыми. Именно потому, что у нас есть книги, рассказывающие о ГУЛА- Ге, самая известная из которых "Архипелаг ГУЛАГ" Александ- ра Солженицына, мы способны представить его ужасы – точно так же, как можем вообразить ужасы Освенцима.

В то время как Освенцим отвлекает внимание от гораздо больших ужасов Треблинки, ГУЛАГ уводит прочь от советской политики, которая тоже предумышленно и методично унич- тожала людей голодом и расстрелами. Из всех убийственных акций, осуществленных Сталиным, две были наиболее зна- чительными: это голод, вызванный коллективизацией 1930- 1933 годов, и Большой террор 1937-1938 годов. До сих пор не ясно, был ли спланированным голод в Казахстане в 1930- 1932 годах, хотя известно, что более миллиона казахов умер- ли тогда от недоедания. При этом практически не вызывает сомнений то, что Сталин намеренно морил голодом советских украинцев зимой 1932-1933 годов. В советских документах есть целая серия приказов, датированных октябрем-декабрем 1932 года, очевидно преступных и предполагавших целена- правленное уничтожение людей. В итоге более 3 миллионов жителей советской Украины расстались с жизнью.

То, что мы читаем о Большом терроре, также порой отвлека- ет нас от его истинной природы. Величайшими произведени- ями на эту тему считаются "Слепящая тьма" Артура Кестлера и "Россия в горниле чисток" Александра Вайсберга. Обе книги концентрируют внимание читателей на незначительной груп- пе жертв сталинизма – на городских коммунистических лиде- рах, образованных и иногда известных на Западе. Именно этот образ доминирует в нашем понимании Большого террора, но он некорректен, поскольку чистки в рядах партийной элиты, органов безопасности и офицерства унесли, как оценивается, 47 737 жизней.

Величайшая акция Большого террора, операция № 00447[1], была направлена преимущественно против кулаков, то есть крестьян, которые и без того подвергались гонениям во вре- мя коллективизации. Она унесла 386 798 жизней. Несколько национальных меньшинств, в совокупности представлявших менее 2% советского населения, составили более трети жертв Большого террора. Так, в операции, направленной против по- ляков, являвшихся советскими гражданами, были расстреляны 111 091 человек. Из 681 692 казней, осуществленных по при- говорам, вынесенным за политические преступления в 1937-м и 1938 годах, на долю кулаков и представителей различных национальностей пришлось 633 955 жертв, то есть более 90%. Эти люди были расстреляны тайно, похоронены в безымянных ямах и забыты.

Сосредоточение на Освенциме и ГУЛАГе преуменьшает число убитых европейцев, смещая географический фокус совершенных тогда преступлений на германский рейх и русский Вос- ток. Подобно Освенциму, который перемещает наше внимание на западноевропейские жертвы нацистской империи, ГУЛАГ, с его зловещими сибирскими лагерями, также отвлекает нас от подлинного географического центра советской политики убийств. Сконцентрировавшись сугубо на Освенциме и ГУЛАГе, мы упустили из виду то обстоятельство, что в 1933-1944 годах около 12 миллионов жертв нацистской и советской политики массовых убийств расстались с жизнью в особом регионе Ев- ропы, более или менее очерчиваемом современными граница- ми Белоруссии, Украины, Польши, Литвы и Латвии. В целом же, размышляя об Освенциме и ГУЛАГе, мы склонны рассматривать создавшие их государства как современные тирании или то- талитарные режимы. Но подобное восприятие политической теории и практики Берлина и Москвы упускает из вида тот факт, что массовые убийства происходили преимущественно в тех частях Европы, которые расположены между Германией и Россией, – но не в них самих.

Географическим, моральным и политическим центром мас- совых убийств в Европе стал европейский Восток – прежде все- го, Белоруссия, Украина, Польша и прибалтийские государства, на землях которых оба режима соревновались в жестокости. Народы Украины и Белоруссии – в первую очередь, евреи, но не только они – пострадали более остальных, поскольку насе- ленные ими территории входили в состав Советского Союза в 1930-е годы и подверглись жесточайшим немецким репресси- ям в 1940-е. Если Европу считать, как делает это Марк Мазовер, темным континентом, то Украина и Белоруссия были самым сердцем тьмы.

Исторические подсчеты, которые могут рассматриваться в качестве объективных – например статистика жертв массовых убийств, – могли бы помочь восстановлению потерянного ис- торического баланса. Страдания немцев при Гитлере и в годы войны, хотя и впечатляющие по своим масштабам, пребывают на периферии истории массового уничтожения. Даже с уче- том спасавшихся от Красной армии и погибших немецких бе- женцев, изгнания немецкого населения из Польши и Чехосло- вакии в 1945-1947 годах и бомбардировок немецких городов авиацией союзников общее число немецких гражданских лиц, умерщвленных той или иной государственной властью, оста- ется сравнительно небольшим (смотри историческую справку в конце этой статьи).

Главными жертвами прямой политики убийств, проводимой Гитлером в отношении немецких граждан, выступают 70 ты- сяч подвергнутых "эвтаназии" и 165 тысяч немецких евреев. Главными немецкими жертвами Сталина являются женщины, изнасилованные красноармейцами, и военнопленные, содер- жавшиеся в Советском Союзе. Около 363 тысяч немцев умерли от голода и болезней в советском плену; та же участь постигла, как считают, 200 тысяч венгров. Сегодня, когда немецкое со- противление Гитлеру внутри самого рейха широко освещает- ся средствами массовой информации, уместно напомнить, что некоторые участники покушения на фюрера в июле 1944 года непосредственно занимались массовыми убийствами. Так Ар- тур Небе командовал Einsatzgruppen B в Белоруссии во время первой волны Холокоста в 1941 году, а Эдуард Вагнер, гене- рал-квартирмейстер вермахта, писал жене веселые письма о том, что голодающему населению Ленинграда надо бы вовсе прекратить доступ к продуктам питания.

Разумеется, нелегко забыть слова Анны Ахматовой: "Лю- бит, любит кровушку русская земля". Но мученичество и ге- роизм русских людей, которые громогласно превозносятся в путинской России, необходимо поместить в более широкий исторический контекст. Действительно, советские русские, подобно прочим советским гражданам, тоже были жертвами сталинской политики. Но в процентном отношении их погиб- ло меньше, чем советских украинцев, советских поляков или представителей других национальных меньшинств. Во время Второй мировой войны на территориях восточной Польши и государств Прибалтики, поглощенных Советским Союзом, про- шло несколько акций террора. В наиболее известном случае 22 тысячи польских граждан были расстреляны в 1940 году в Катыни и четырех других местах; более 10 тысяч поляков и прибалтов умерли во время или вскоре после депортации в Казахстан и Сибирь. В годы войны многие советские русские были убиты немцами, но относительная численность этих жертв гораздо ниже той, которая пришлась на долю белорусов и украинцев, не говоря уже о евреях. Потери советских граж- данских лиц приблизительно оцениваются в 15 миллионов жизней. Таким образом, среди общего числа гражданских лиц в России на каждые двадцать пять человек приходился один убитый немцами; на Украине (или в Польше) их жертвой стал каждый десятый, а в Белоруссии – каждый пятый.

БoALльшую часть войны Белоруссия и Украина оставались оккупированными, а немецкие и советские армии проходили через их земли дважды, наступая и отступая. Немецким вой- скам не удавалось надолго оккупировать даже небольшую часть собственно территории РСФСР. Даже принимая в расчет блокаду Ленинграда и разрушение Сталинграда, гибель рус- ского гражданского населения была менее масштабной, чем потери белорусов, украинцев и евреев. В преувеличенных российских данных о понесенных тогда потерях Белоруссия и Украина рассматриваются как части России, а евреи, белорусы, украинцы считаются русскими. Это – своеобразный "империа- лизм мученичества", подспудно притязающий на территории, открыто присваивая погибших. Именно таким, по-видимому, будет курс, проводимый комиссией, созданной недавно пре- зидентом Дмитрием Медведевым для предотвращения "фаль- сификации" российской истории. Исходя из законодательных новаций, обсуждаемых сейчас в России, многие утверждения, содержащиеся в этой статье, можно будет считать предметом уголовного расследования.

Предпринимаемым Россией попыткам монополизации об- щего страдания противодействуют украинские политики. Они пытаются опровергнуть устоявшийся в Западной Европе взгляд на украинцев как на пособников в уничтожении евреев. В про- тивовес они предъявляют собственную историю страданий: миллионы украинцев, намеренно умерщвленных голодом при Сталине. Но президент Виктор Ющенко оказывает своей стране плохую услугу, настаивая на 10 миллионах погибших и значи- тельно преувеличивая число жертв, хотя правдой остается то, что голод 1932-1933 годов на Украине был результатом целе- направленных политических решений и унес около 3 милли- онов жизней. Если вынести Холокост за скобки, то спровоциро- ванный коллективизацией голод можно признать величайшей политической катастрофой в Европе ХХ века. Коллективизация, однако, оставалась центральным элементом советской модели развития и позже была скопирована китайским коммунисти- ческим режимом. Последствия оказались вполне предсказуе- мыми: 10 миллионов человек умерли от голода в годы прово- димой Мао политики "большого скачка".

Гитлер и Сталин разделяли заинтересованность в Украине как источнике продовольственных ресурсов. Оба стремились к контролю над ней и эксплуатации украинской житницы, причем оба обращались к политике голода: Сталин – в стра- не в целом, Гитлер – в городах и лагерях для военнопленных. Некоторые из украинских узников, голодавшие в лагерях в 1941 году, пережили голод 1933-го. Немецкая политика голода частично ответственна за то, что украинцев считают пособни- ками организаторов Холокоста. Действительно, самыми бесче- ловечными коллаборационистами были украинцы, служившие охранниками в лагерях смерти – в Треблинке, Белцеке и Соби- боре. При этом почти никогда не вспоминают, что немцы рек- рутировали таких людей из попавших в плен советских солдат в собственных лагерях для военнопленных. Они предлагали некоторым спасение от убийства голодом на Востоке только для того, чтобы сделать их соучастниками другого преступле- ния – Холокоста.

История Польши – источник бесконечной путаницы. В 1939- 1941 годах Польша была атакована и оккупирована не одним, но двумя тоталитарными государствами. Как нацистская Гер- мания, так и Советский Союз, выступавшие тогда союзниками, совместно эксплуатировали ресурсы этой страны и истребля- ли ее интеллигенцию. В годы Второй мировой войны польская столица стала местом не одного, но двух крупных восстаний против немецкой оккупации: восстания в варшавском гетто в 1943 году, после чего его сравняли с землей, и Варшавского вос- стания, поднятого в 1944 году силами Армии Крайовой, после которого были разрушены остатки города. Эти два важнейших примера сопротивления и массового уничтожения постоянно путаются друг с другом в немецких СМИ. Так было в августе 1994-го, 1999-го и 2004 годов – в каждую пятую годовщину Варшавского восстания 1944 года. То же самое произошло и в августе 2009 года.

Если в современной Европе и есть страна, выпавшая из теку- щего времени и зажатая в объятиях прошлого, то это, безуслов- но, Белоруссия под авторитарным руководством Александра Лукашенко. И все же, даже несмотря на то, что в настоящий мо- мент белорусский лидер предпочитает игнорировать массовые захоронения советского времени, предлагая проложить скоро- стную магистраль над траншеями смерти в Куропатах, в неко- торых отношениях Лукашенко помнит европейскую историю лучше, чем его критики. Умерщвляя совет ских военнопленных голодом, расстреливая и отравляя газом евреев, уничтожая гражданское население в антипартизан ских акциях, немецкие войска в 1941-1944 годах сделали Белоруссию самым смерто- носным местом на планете. Половина населения советской Белоруссии тогда была либо убита, либо насильственно вы- селена: ни о какой другой европейской стране нельзя сказать ничего подобного.

Белорусские воспоминания об этом опыте, культивируемые нынешним политическим режимом, помогают понять подозри- тельное отношение к инициативам, идущим с Запада. Тем не менее, многие жители Западной Европы были бы удивлены, уз- нав, что Белоруссия выступала не только эпицентром массовых убийств, происходивших в то время на континенте, но и опло- том партизан-антифашистов, которые делом способствовали победе союзников. Поразительно, что такую страну можно полностью вытеснить из европейской культуры памяти. Выпа- дение Белоруссии из нынешних дискуссий о прошлом – чис- тейшее свидетельство различия между памятью и историей.

Не менее беспокоит и отсутствие в них экономического измерения. Хотя история массовых убийств напрямую связа- на с экономическими калькуляциями, наша память старается обходить стороной все, что способно представить убийство рациональным поступком. Между тем, нацистская Германия и Советский Союз сообща следовали курсом экономической са- модостаточности. Германия желала подкрепить свою тяжелую промышленность аграрной утопией на востоке, а СССР, стре- мясь к преодолению сельской отсталости, проводил быструю индустриализацию и урбанизацию. Оба режима считали иде- алом экономическую автаркию большой империи, в пределах которой оба хотели контролировать Восточную Европу. Оба рассматривали польское государство как историческое недо- разумение. Оба считали Украину и ее богатые почвы чем-то совершенно незаменимым. Они по-разному определяли врагов своих намерений, хотя немецкий план, предполагавший унич- тожение каждого еврея, по своей тотальности не имел ана- логов в советской политике. Но принципиальным моментом, объединявшим два режима, было то, что легитимировавшая массовые убийства идеология выступала так же и определен- ным видением экономического развития. В мире скудости – в частности продуктовых запасов – оба режима сочетали массо- вое убийство с экономическим планированием.

Это делалось способами, ужасающими и вопиющими с точки зрения людей, живущих сегодня, но в то время способными мо- тивировать многих. Пища больше не является дефицитом, по крайней мере на Западе. Но других ресурсов по-прежнему не хватает или будет не хватать завтра. В XXI веке мы столкнем- ся с нехваткой питьевой воды, чистого воздуха и доступной энергии. А изменение климата может вновь возродить угрозу голода.

Если из истории массовых убийств можно извлечь полити- ческий урок, то он будет заключаться в следующем: нам нужно быть крайне осторожными с тем феноменом, который называ- ют "привилегированным развитием" – то есть с попытками государств осуществлять такие формы экономической экспан- сии, которые подразумевают жертвы и обеспечивают процвета- ние людскими потерями. Нельзя исключать возможность того, что убийство одной группы людей окажется выгодным для другой – или, по меньшей мере, покажется таковым. Именно такой была версия политики, которую Европа однажды уже переживала и с которой может столкнуться вновь. Единственным адекватным противодействием этому выступает нерушимая этическая приверженность индивидуальному началу, причем в форме индивидуальных жизней, а не индивидуальных смер- тей. Только таким образом описанные выше схемы будут от- вергнуты навсегда.

Опыт современной Европы примечателен, прежде всего, со- единением процветания с социальной справедливостью и ува- жением прав человека. Скорее всего, она более любой другой части мира гарантированно защищена, по меньшей мере на обозримую перспективу, от бесчеловечно инструментальных программ экономического роста. И все же память делает по- рой странные отступления от истории, причем в такие момен- ты, когда история особенно востребована. Недавнее прошлое Европы вполне может оказаться ближайшим будущим для остального мира. Это одна из причин для того, чтобы оконча- тельно рассчитаться с прошлым.

Справка: изгнание немцев с Востока

Из 12 миллионов немцев, которые бежали или были изгнаны из Восточной Европы в конце войны, подавляющее большинст- во покинуло Чехословакию (3,5 миллиона) и Польшу (7,8 мил- лиона). Вторая из этих групп оставляла территории, отобран- ные у побежденного рейха и переданные Польше союзниками. Около половины из этих 12 миллионов бежали самостоятель- но, а около половины были депортированы, хотя точное со- отношение выяснить невозможно, поскольку некоторые из беженцев позднее возвращались назад, а потом подвергались депортации.

В конце 1944-го – начале 1945 года около 6 миллионов нем- цев бежали, спасаясь от наступающей Красной армии; именно в этот период погибла большая часть из 600 тысяч убитых не- мецких беженцев. Многие из них просто оказались зажатыми между двумя воюющими армиями, другие умерли в совет ских лагерях. Убийства совершались также чехами и поляками. Прямую ответственность за эти смерти несет Гитлер, так как германские власти не смогли организовать своевременной эвакуации гражданского населения.

Послевоенные депортации немцев, оказавшиеся непосредст- венным результатом развязанной Гитлером войны, были совме- стным чехословацким, польским, советским, британским и аме- риканским проектом. В военные годы находящиеся в изгнании лидеры оккупированных Польши и Чехословакии выражали желание сократить численность немецкого населения, и союзники соглашались с тем, что после победы немецкое население должно быть перемещено. Уинстон Черчилль рекомендовал проведение "чистки", а Контрольный совет союзников принял официальный план переселения 6 миллионов немцев.

Таким образом, некоммунистическое правительство Чехо- словакии, желавшее изгнать немцев, заручилось согласием не только Сталина, но также Черчилля и Рузвельта. Хотя Польша находилась под советским контролем, выселением немцев за- нялось бы любое польское правительство. Польские комму- нисты приняли предложение Сталина о максимальном пере- носе границ Польши на запад, а это подразумевало изгнание большего числа немцев, чем намеревались выселить польские политики-демократы. Это, кстати, влекло за собой и депорта- цию поляков из восточной части довоенной Польши, которую аннексировал Советский Союз. Около миллиона этих польских изгнанников обосновались на землях, с которых предвари- тельно были выселены немцы.

С мая по декабрь 1945 года польские и чехословацкие влас- ти выгнали за пределы собственных границ около 2 миллио- нов нем цев. С января 1946 года, по мере того как поляки и чехословаки продолжали выдавливать немецкое население, британские, советские и американские силы договорились ор- ганизовать прием изгнанников в соответствующих оккупа ци- он ных зонах в Германии. В 1946-м и 1947 годах в совет скую зону прибыли чуть более 2 миллионов немцев, в британ скую зону – около 1,2 миллиона, в американскую зону – около 1,4 миллиона. Депортации, правда, вялыми темпами продол- жались и позднее.

Хотя это изгнание было примером коллективной ответст- венности и сопровождалось отвратительным обращением с людьми, уровень смертности среди немецких гражданских лиц – 600 тысяч из 12 миллионов – несопоставим с количест- вом жертв других описанных выше событий. Оказавшись в жерновах ужасной войны, которая велась от их имени, и по- страдав от консолидированного решения союзников по пово- ду изменения границ и депортаций, эти немцы все же не были жертвами сталинской политики, сопоставимой с Большим тер- рором или массовым голодом.

 

  • [1] Речь идет о масштабных репрессиях, начало которым положил приказ НКВД от 30 июля 1937 года "Об опе-рации по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов", подписанный народным комиссаром Николаем Ежовым и утвержденный ЦК ВКП(б) 31 июля 1937 года. – Примеч. перев.


Published 2010-01-20


Original in English
Translation by Андрея Захарова
First published in The New York Review of Books, July 16, 2009

Contributed by Neprikosnovennij Zapas (NZ)
© Timothy Snyder/Neprikosnovennij Zapas (NZ)
© Eurozine
 

Eurozine BLOG

On the Eurozine BLOG, editors and Eurozine contributors comment on current affairs and events. What's behind the headlines in the world of European intellectual journals?
Simon Garnett
Britain flouts the European Court of Justice

http://www.eurozine.com/blog/
The UK has passed legislation on data retention that flouts European concerns about privacy. The move demonstrates extraordinary arrogance not only towards the Court of Justice of the European Union but towards the principle of parliamentary deliberation in Britain, writes Simon Garnett. [more]

Focal points     click for more

Ukraine in focus

http://www.eurozine.com/comp/focalpoints/publicsphere.html
Ten years after the Orange Revolution, Ukraine is in the throes of yet another major struggle. Eurozine provides commentary on events as they unfold and further articles from the archive providing background to the situation in today's Ukraine. [more]

The ends of democracy

http://www.eurozine.com/comp/focalpoints/democracy.html
At a time when the global pull of democracy has never been stronger, the crisis of democracy has become acute. Eurozine has collected articles that make the problems of democracy so tangible that one starts to wonder if it has a future at all, as well as those that return to the very basis of the principle of democracy. [more]

Russia in global dialogue

http://www.eurozine.com/comp/focalpoints/eurocrisis.html
In the two decades after the end of the Cold War, intellectual interaction between Russia and Europe has intensified. It has not, however, prompted a common conversation. The focal point "Russia in global dialogue" seeks to fuel debate on democracy, society and the legacy of empire. [more]

The EU: Broken or just broke?

http://www.eurozine.com/comp/focalpoints/eurocrisis.html
Brought on by the global economic recession, the eurocrisis has been exacerbated by serious faults built into the monetary union. Contributors discuss whether the EU is not only broke, but also broken -- and if so, whether Europe's leaders are up to the task of fixing it. [more]

Time to Talk     click for more

Time to Talk, a network of European Houses of Debate, has partnered up with Eurozine to launch an online platform. Here you can watch video highlights from all TTT events, anytime, anywhere.
George Pagoulatos, Philippe Legrain
In the EU we (mis)trust: On the road to the EU elections

http://www.eurozine.com/timetotalk/in-the-eu-we-mistrust-on-the-road-to-the-eu-elections/
On 10 April, De Balie and the ECF jointly organized a public debate in Amsterdam entitled "In the EU we (mis)trust: On the road to the EU elections". Some of the questions raised: Which challenges does Europe face today? Which strategic choices need to be made? [more]

Support Eurozine     click for more

If you appreciate Eurozine's work and would like to support our contribution to the establishment of a European public sphere, see information about making a donation.

Vacancies at Eurozine     click for more

There are currently no positions available.

Editor's choice     click for more

William E Scheuerman
Civil disobedience for an age of total surveillance
The case of Edward Snowden

http://www.eurozine.com/articles/2014-04-18-scheuerman-en.html
Earlier civil disobedients hinted at our increasingly global condition. Snowden takes it as a given. But, writes William E. Scheuerman, in lieu of an independent global legal system in which Snowden could defend his legal claims, the Obama administration should treat him with clemency. [more]

Literature     click for more

Olga Tokarczuk
A finger pointing at the moon

http://www.eurozine.com/articles/2014-01-16-tokarczuk-en.html
Our language is our literary destiny, writes Olga Tokarczuk. And "minority" languages provide a special kind of sanctuary too, inaccessible to the rest of the world. But, there again, language is at its most powerful when it reaches beyond itself and starts to create an alternative world. [more]

Piotr Kiezun, Jaroslaw Kuisz
Literary perspectives special: Witold Gombrowicz

http://www.eurozine.com/articles/2013-08-16-kuisz-en.html
The recent publication of the private diary of Witold Gombrowicz provides unparalleled insight into the life of one of Poland's great twentieth-century novelists and dramatists. But this is not literature. Instead: here he is, completely naked. [more]

Literary perspectives
The re-transnationalization of literary criticism

http://www.eurozine.com/comp/literaryperspectives.html
Eurozine's series of essays aims to provide an overview of diverse literary landscapes in Europe. Covered so far: Croatia, Sweden, Austria, Estonia, Ukraine, Northern Ireland, Slovenia, the Netherlands and Hungary. [more]

Debate series     click for more

Europe talks to Europe

http://www.eurozine.com/comp/europetalkstoeurope.html
Nationalism in Belgium might be different from nationalism in Ukraine, but if we want to understand the current European crisis and how to overcome it we need to take both into account. The debate series "Europe talks to Europe" is an attempt to turn European intellectual debate into a two-way street. [more]

Conferences     click for more

Eurozine emerged from an informal network dating back to 1983. Since then, European cultural magazines have met annually in European cities to exchange ideas and experiences. Around 100 journals from almost every European country are now regularly involved in these meetings.
Law and Border. House Search in Fortress Europe
The 26th European Meeting of Cultural Journals
Conversano, 3-6 October 2014

http://www.eurozine.com/comp/conversano2014.html
Taking place in southern Italy, not far from Lampedusa, this year's Eurozine conference will address both EU refugee and immigration policies and intellectual partnerships across the Mediterranean. Confirmed speakers include Italian investigative journalist Fabrizio Gatti and Moroccan feminist and Nobel Peace Prize nominee Rita El Khayat. [more]

Multimedia     click for more

http://www.eurozine.com/comp/multimedia.html
Multimedia section including videos of past Eurozine conferences in Vilnius (2009) and Sibiu (2007). [more]


powered by publick.net